взять языка
Морского языка знают практически все: в последние годы рыба с таким названием лежит во многих магазинах и на рынках. Немногие знают, что на самом деле морской язык – это редкая у нас камбала Solea, отличающаяся от остальных камбаловых овальной или каплевидной формой тела.
Отведать деликатесную Solea в России можно только в дорогих рыбных ресторанах, например, в «Рыбном бутике La Maree» на Петровке, и она настолько нежная, настолько непохожа на других камбал, что пробующий ее впервые может быть разочарован.
Точное описание заказанной в очень дорогом парижском ресторане Solea встречаем в романе «Возвращение в Брайдсхед» Ивлина Во, знатока и ценителя изысканной кухни:
«Морской язык был так прост и ненавязчив, что Рекс [английский миллионер-нувориш] его не заметил».
Тем не менее, хоть раз да попробовать Solea все же непременно стоит: хотя бы для того, чтобы услышать гастрономическую фразу аристократического языка, в силу исторических причин большинству россиян совершенно неведомомого.
Тот же морской язык, который лежит у нас на каждом углу, совершенно демократичен – но это совсем не морской язык. Причем не морской и не язык – одновременно.
Заманивая потребителя утонченным названием неведомого большинству покупателей оригинала, продавцы, на самом-то деле, предлагают нам пангассиуса – искусственно выращиваемого пресноводного канального сомика.
Здесь надо сразу предупредить, во избежание преумножения путаницы, что сомики к привычным нам сомам не имеют никакого отношения: это два совершенно различных семейства.
Эта рыба поступает в Россию в основном из Вьетнама и Китая и как правило – уже полностью разделанной: в виде филе. Увидите длинные розовые ломти в толстой корке льда, да еще и с ценником «морской язык» – это он и есть.
Производители направляют рыбу разделанной по двум причинам: во-первых, это повышает отпускную цену, а во-вторых – разделка позволяет скрыть ряд дефектов продукта.
Дело в том, что большая часть поступающего на наш рынок пангассиуса выращивается даже и не в каналах, а на полях орошения, где нагуливается в лучшем случае на фекальной массе, а то и на кое-чем похуже: например, он получает биодобавки для увеличения скорости роста, вследствие чего аномальным образом изменяется механизм жирообразования. Жир таких сомиков плотностью и консистенцией напоминает свиное сало, и я не уверен, что употребление его в пищу не опасно для здоровья.
А при переработке рыбы на филе эта жировая ткань становится не так заметной.
В общем, покупать пангассиуса – даже переименованного в морского языка – категорически не рекомендую.
Отведать деликатесную Solea в России можно только в дорогих рыбных ресторанах, например, в «Рыбном бутике La Maree» на Петровке, и она настолько нежная, настолько непохожа на других камбал, что пробующий ее впервые может быть разочарован.
Точное описание заказанной в очень дорогом парижском ресторане Solea встречаем в романе «Возвращение в Брайдсхед» Ивлина Во, знатока и ценителя изысканной кухни:
«Морской язык был так прост и ненавязчив, что Рекс [английский миллионер-нувориш] его не заметил».
Тем не менее, хоть раз да попробовать Solea все же непременно стоит: хотя бы для того, чтобы услышать гастрономическую фразу аристократического языка, в силу исторических причин большинству россиян совершенно неведомомого.
Тот же морской язык, который лежит у нас на каждом углу, совершенно демократичен – но это совсем не морской язык. Причем не морской и не язык – одновременно.
Заманивая потребителя утонченным названием неведомого большинству покупателей оригинала, продавцы, на самом-то деле, предлагают нам пангассиуса – искусственно выращиваемого пресноводного канального сомика.
Здесь надо сразу предупредить, во избежание преумножения путаницы, что сомики к привычным нам сомам не имеют никакого отношения: это два совершенно различных семейства.
Эта рыба поступает в Россию в основном из Вьетнама и Китая и как правило – уже полностью разделанной: в виде филе. Увидите длинные розовые ломти в толстой корке льда, да еще и с ценником «морской язык» – это он и есть.
Производители направляют рыбу разделанной по двум причинам: во-первых, это повышает отпускную цену, а во-вторых – разделка позволяет скрыть ряд дефектов продукта.
Дело в том, что большая часть поступающего на наш рынок пангассиуса выращивается даже и не в каналах, а на полях орошения, где нагуливается в лучшем случае на фекальной массе, а то и на кое-чем похуже: например, он получает биодобавки для увеличения скорости роста, вследствие чего аномальным образом изменяется механизм жирообразования. Жир таких сомиков плотностью и консистенцией напоминает свиное сало, и я не уверен, что употребление его в пищу не опасно для здоровья.
А при переработке рыбы на филе эта жировая ткань становится не так заметной.
В общем, покупать пангассиуса – даже переименованного в морского языка – категорически не рекомендую.